Рабочее место для выполнения ручных работ

Предыдущий | Оглавление | Следующий

 

5.1. Социально-политический статус личности. 2

5.2. Личностно-профессиональное и гуманнтарно-технологическое развитие субъектов политики. 7

При анализе политической реальности основное внимание уделяется, как правило, деятельности инсти­туциональных, организованных субъектов деятельности, составляющих политическую систему общества, — го­сударственных органов, политических партий, общест­венно-политических движений. Считается, что именно в рамках подобной целостности прежде всего прохо­дит политическая жизнь и осуществляется политиче­ская власть.

На современном этапе общественного развития подобный институционально-организационный подход к проблеме политики представляется явно недостаточ­ным. Его следует дополнить подходом личностным, предполагающим рассмотрение статуса личности в политической системе общества.

Невозможно представить себе функционирование политических структур общества вне личности. Инди­виды «наполняют» собой, своей энергией, волей, инте­ресами, мотивами, установками политические органи­зации и институты. В конечном счете развитие общества, история в целом есть итог и процесс деятельности конкретных людей. В связи с этим выделение и реше­ние проблемы статуса личности в политике поможет, с одной стороны, глубже проникнуть в законы функцио­нирования всей политико-управленческой системы общества, с другой стороны, — уяснить процессы по­литизации или деполитизации индивида, усвоения им политических ценностей, приобщения к политической деятельности.

 

 Категория «статус» (от лат. status— положение, состояние) в ее применении к субъектам деятельно­сти обозначает их место в системе общественных от­ношений. Общественные отношения многообразны. Это — экономические, социальные, политические, правовые, нравственные, религиозные и т. д. Каждо­му их виду соответствуют «свои» субъекты, занимаю­щие определенное место в сложившейся иерархии. Иными словами, можно говорить о статусе какого-либо производственного объединения в системе экономи­ческих отношений, о статусе той или иной партии в современной политике, о статусе любой из многооб­разных социальных групп (классовых, национальных, профессиональных, демографических и пр.) в соци­альной структуре общества и т. д.

Рассмотрение статуса личности, в том числе ее социально-политического статуса, требует особого методологического основания. Таковым основанием выступает понимание социального статуса личности. как ее места в системе социальных отношений, соци­альной структуре общества.

Прежде всего следует подчеркнуть, что обладание социальным статусом — неотъемлемое свойство всякой личности. Каждый из нас, представляя свою профес­сию, национальность, пол, возраст, образование, зани­мает ту или иную ступеньку на социальной лестнице. Причем использование слова «ступенька» здесь — не случайно. Статус имеет соотносительный характер. При опоре на систему соответствующих критериев он по­зволяет определить место индивида в вертикальном (неравенство, «выше—ниже») и горизонтальном (равен­ство) срезах.

Специфика социального статуса личности опре­деляется ее включенностью именно в социальные от­ношения. Социальные отношения интегральны, а по­тому разнокачественны. Они включают в себя связи материальные и идеальные, объективные и субъектив­ные, экономические и политические, эстетические и нравственные, правовые и религиозные, и т. д. Но разнопорядковость составляющих не исключает, а пред­полагает целостность социальных отношений, которая приобретается в процессе приведения всего разнооб­разия социальных связей к «общему знаменателю». В качестве такого «знаменателя» выступает характе­ристика места личности в социальной структуре. Ины­ми словами, содержание социальных отношений составляют только те стороны общественных отношений, которые обращены непосредственно к человеку, ха­рактеризуют место индивидов в обществе с точки зрения их социального равенства и неравенства. Это отношения социально-экономические, социально-куль­турные, социально-политические.

Комплексный характер социальных отношений находит свое отражение в структуре социального ста­туса личности, складывающегося как совокупность соответствующих подстатусов (статусов): социально-экономического, социально-культурного, социально-политического.

Социально-экономический статус есть результат взаимодействия экономической и социальной систем общества. Чтобы строить дороги, каналы, эксплуатиро­вать заводы, нужны объединения большого числа лю­дей как работников. Это производственный, собствен­но экономический аспект деятельности. Ее субъектами выступают промышленные предприятия, экономиче­ские ведомства, территориальные органы хозяйствен­ного управления, банки, предприятия торговли и т. д. Подобные организации оказывают огромное влияние на социальную структуру общества. Оно осуществля­ется посредством характера и содержания труда, в который вовлечены люди. В ходе производственной деятельности они занимают определенное социально-экономическое положение (социально-экономический статус), которое описывается рядом показателей: сред­ний размер заработной платы, объем душевого дохода, жилищные условия, имущественная обеспеченность, степень удовлетворения потребностей в различного рода услугах — транспортных, медицинских, бытовых и др.

Отношения в сфере культуры в ее общем понима­нии охватывает все общество, все его среды и систе­мы. В этом смысле она есть сама общественная связь, существующая между людьми. Однако при рассмот­рении проблемы статуса личности применяется узкий подход к явлению, берется важнейшая часть культу­ры — сфера воспитательной и просветительной дея­тельности. Ее субъектами являются образовательные организации, средства массовой информации, воспи­тательные, культурно-просветительные, спортивные учреждения и т. д. Будучи включенным в подобные организации, человек наследует, сохраняет, распро­страняет, осваивает общезначимые результаты, дос­тигнутые обществом на данном этапе его развития.

Связи, возникающие в процессе развития индивида, его нравственного и умственного совершенствования, «возделывания» души и тела, составляют социально-культурный статус личности. С этой точки зрения учитываются показатели образования, духовного об­лика людей, их приобщения к культурному наследию, социализированности, развитости индивидуальных способностей и др.

Многообразные государственные органы, по­литические организации, движения, комитеты, фрон­ты, центры взаимодействуют между собой по поводу власти, ее завоевания, удержания, укрепления, ис­пользования. Возникающие взаимоотношения имеют собственно политический характер. Вместе с тем государство, иные политические институты, движи­мые необходимостью эффективного политического управления, взаимодействуют также с разнообразны­ми социальными группами и с составляющими их индивидами.

В свою очередь каждый индивид не только объек­тивно включен в политическую систему общества. Удовлетворяя или недостаточно удовлетворяя свои потребности и интересы, он субъективно стремится прямо или косвенно приобщиться к управлению об­щественными процессами, устанавливает для этого связи с политическими институтами общества. Харак­тер и совокупность подобных взаимосвязей и опреде­ляют социально-политический статус личности.

Власть либо защищает интересы граждан или их определенной части, либо ограничивает, подавляет их. В свою очередь, граждане поддерживают власть либо оказывают ей активное или пассивное сопротивление. Возможна также ситуация безразличного, индиффе­рентного отношения к политическим институтам масс, разуверившихся в способности власти управлять об­ществом. В этих и других подобного рода действиях и отношениях проявляется характер социально-поли­тического статуса социальных групп и отдельных личностей. Например, в современной политической жизни нашего общества налицо сложная картина переплетений интересов различных групп и слоев и их включенности во властные структуры: тех, чьи жизненные интересы были ущемлены властью в пред­шествующих период истории; лиц, чьи интересы тем или иным образом ущемляются в современной соци­ально-политической ситуации; тех, кому политическая конъюнктура дает «зеленый свет» в достижении их со­циальных целей. В результате такой разнонаправленности установлений возникают и развиваются соци­ально-политические отношения как сотрудничества, консенсуса, так и конфликта, борьбы.

Идентификация социально-политического стату­са личности в качестве одной из сторон социального статуса позволяет сделать некоторые выводы. Во-пер­вых, следует подчеркнуть тесную взаимосвязь соци­ально-экономического, социально-культурного и соци­ально-политического статусов индивида. Высокие показатели социально-экономического статуса данной личности скорее всего будут способствовать достиже­нию ею высоких показателей социально-политического статуса, и наоборот. А высокие показатели социально-культурного статуса явятся непременным условием, своеобразным фундаментом подобного взаимовлияния социально-экономического и социально-политического статусов. Недостаточные показатели социально-эконо­мического и социально-культурного статусов могут стать серьезным препятствием данной личности в достижении ею высокого социально-политического статуса.

Во-вторых, среди трех составляющих статуса лич­ности один может быть доминирующим, оставляя два других на социальной и психологической периферии. Например, у крупного бизнесмена ведущим может быть социально-экономический статус, а у депутата или иного политического лидера — социально-поли­тический. При этом следует отметить, что иерархия статусов может меняться в зависимости от сложивших­ся конкретных условий деятельности и отношений личности.

Кроме того, не всегда тот статус, который в каче­стве главного выделяет общество в данной личности, совпадает с тем статусом, какой выделяет в себе в качестве такового сам субъект политики. На этой поч­ве возникает немало драматических противоречий внутреннего плана личности политика, неадекватно представляющего свое место в обществе, в обществен­ном мнении, СМИ и др. Так, предприниматель может надеяться, что главное в его социальном статусе — социально-экономическая составляющая, имуществен­ное, материальное положение. Но в общественном мнении решающее значение может приобрести его нравственный облик, уровень образования, культуры, полезность для общества и прочее. Высококвалифици­рованный специалист — представитель национальных меньшинств — будет надеяться, что в первую очередь оценят его профессионализм, но при решении опре­деленного круга проблем могут обратить внимание именно на национальную принадлежность, придав ей приоритетное политическое звучание в социальном статусе.

В-третьих, рассогласование социально-экономиче­ского, социально-культурного, социально-политическо­го статусов личности политика, деформация их иерар­хии чреваты негативными последствиями не только для самого политика, но и для общества. В стабильном, социально сбалансированном обществе разные изме­рения статуса личности в социально-политической системе взаимосвязаны. Изменяя показатели одного из них, субъект политики, соответственно, меняет ха­рактеристики другого. С. Липсет в связи с этим отме­чает: «Человек, восходящий на другую ступень соци­альной иерархии, как правило, меняет круг друзей, присоединяется к новым организациям, меняет место жительства. Иногда он изменяет даже свою религиоз­ную принадлежность и имя. Очень часто претерпева­ют изменения и его политические взгляды» [111, с. 6]. Степень согласованности статусов выражает социаль­ную определенность личности и является важнейшим фактором стабильности общества в целом и перспек­тив успешной самореализации самого политика.

В-четвертых, механизмом реализации всех трех статусов, их интеграции и успешной реализации вы­ступает социально-психологический статус. Его сущ­ность проявляется через мотивированное целенаправ­ленное развитие творческого потенциала субъекта политики, гармонизацию его притязаний с интереса­ми и ожиданиями общества, а также в достижении соответствия личностно-профессиональных качеств объективным требованиям общества, предъявляемым к конкретному статусу политика.

По своему содержанию социально-психологиче­ский статус представляет собой многомерную архи­тектонику, синтезирующую: в качестве приоритета — политика как целостности его индивидных, личност­ных, субъектно-деятельностных характеристик, ко­торые делают его самобытной индивидуальностью, которая в соответствии с принимаемым моделью, ал­горитмом и технологией реализует востребованный обществом собственный статус; взаимосвязи и отно­шения политика с социальной средой, политическими институтами, которые реализуются через различные каналы взаимодействия, деятельности, общения и пр.; многомерное социальное окружение, которое выдви­гает требования, создает условия и оказывает иное активное и пассивное воздействие на облик, деятель­ность и поведение политика. Именно социально-пси­хологический статус определяет продуктивность его социально-политического статуса.

Структурными компонентами социально-полити­ческого статуса личности являются социально-поли­тическое положение; социально-политическая позиция; социально-политический престиж и мотивация поли­тической деятельности; профессионализм в выполне­нии политических функций.

Социально-политическое положение определяет­ся сложившейся системой политических отношений, в которую включены субъект политики и его взаимо­связи в обществе. Формируемые в ней политические отношения имеют объективный характер и складыва­ются на продолжительный период времени в ходе совместной политической деятельности. Социально-политическое положение личности можно выяснить, опираясь на ряд объективных показателей: характер включения политика в управление общественными процессами, механизм связи с политическими инсти­тутами общества, социально-политическую роль в об­ществе, политические права и обязанности, степень политического влияния, уровень авторитета.

Социально-политическая позиция как объективная сторона статуса личности политика проявляется как его внутреннее самоопределение, осознание, оценоч­ное отношение к собственной Я-концепции, социаль­но-политическому положению и результатам своей политической деятельности. Эта позиция проявляется не только в политической деятельности, но и в пове­дении, взаимоотношениях, во всех реальных и фор­мальных сторонах политики.

Социально-политический престиж и мотивация политической деятельности определяют направлен­ность и заинтересованность в выполнении различных обязанностей в сфере политики. При этом профессио­нализм или профессиональная компетентность поли­тика определяют его успешность в выполнении поли­тических функций.         

Будучи включенным в ту или иную политическую систему, организацию, человек интегрирует в себе политически значимые черты данного общества (со­общества). Таким образом социально-политический статус становится одновременно и элементом пси­хологической структуры личности политика, и его социальной моделью, признаваемой обществом. В ча­стности, каждый представитель какого-либо демокра­тического государства, открытого общества, имея общий образ жизни и реализованность политических прав и свобод, подчиняясь демократическим принци­пам и традициям поведения, ориентациям и установ­кам, соответственно оценивает свою жизнь и деятель­ность, жизнь и деятельность людей, находящихся в условиях тоталитарных, закрытых обществ. Все это оказывает огромное политически-регулирующее воз­действие на жизнь конкретного субъекта политики.

Вместе с тем подобный процесс неоднозначен. Его не следует абсолютизировать. Зачастую одно и то же социально-политическое положение в обществе по-разному воспринимается, переживается, оценивается разными людьми. Этим объясняется различие в пози­циях, порой существующее у людей, обладающих оди­наковыми социально-политическими показателями. Здесь сказывается многое, в частности, духовность личности, ее мировоззренческие установки, многооб­разные влияния со стороны иных социальных групп и политических организаций, социально-психологиче­ские особенности личности и т. д.

Социально-политическая ориентация личности имеет ряд сторон:

а) ретроспективную, складывающуюся по пово­ду политического «происхождения», политиче­ского прошлого человека;

б) ситуативную, обусловленную наличным соци­ально-политическим положением;

в) перспективную, связанную с планами развития социально-политических показателей статуса личности.

В более узком смысле слова социально-политиче­ская позиция — это выбор индивидом предпочитаемого социально-политического положения и путей его дос­тижения.

Социально-политический престиж также принадлежит субъективной стороне статуса. Это тоже оценка положения личности в политической системе, но даваемая уже общественным мнением. Она имеет сравнительный характер и, если высока, наделяет соответствующее явление особой привлекательностью, вызывает у людей стремление приобщиться к нему. Это один из действенных регуляторов поведения.

Оценки социально-политической престижности даются, во-первых, на основании понимания социаль­ной и политической значимости данного вида деятель­ности (законодательной, исполнительной, судебной, военно-политической, внутриполитической, внешнепо­литической и т. д.); во-вторых, — на основании опре­деленной системы ценностей, установок, идеалов, сло­жившейся в обществе. На их формирование влияет, кроме того, многообразная совокупность факторов, как формальных, так и неформальных. Сюда относятся официальная позиция государства и проводимая им на деле политика, целенаправленная деятельность различных политических и социальных сил, награды, премии, звания, а также уважение в обществе, при­знание авторитета и др. Санкции, воздействующие на динамику социально-политических престижных оце­нок, могут иметь и негативную направленность, сни­жающую их уровень.

В обществе складываются иерархии социально-политического престижа. Например, в статусном соз­нании людей советского периода нашей истории соци­ально-политический престиж члена КПСС был высок. В конце 1980-х годов ситуация изменилась. Ряд факто­ров, в том числе и упавший социально-политический престиж коммуниста, предопределил массовый выход коммунистов из рядов своей политической организации.

Каким образом определить уровень социально-политического статуса личности (высокого, среднего низкого) в политической системе?

Политическая система организуется и функциони­рует в обществе на трех взаимодействующих и взаимо­связанных уровнях. На макроуровне концентрируются усилия и отношения высших центральных политиче­ских институтов, высших государственных организаций, руководящих органов политических партий. Мезоуро-вень образует деятельность аппаратов и учреждений так называемого среднего звена, а также администра­тивных органов власти регионального, областного, районного масштабов (различные ведомства, агентст­ва, комиссии, советы, префектуры и т. п.). На политическом макро- и мезоуровнях находятся представители таких социальных групп, которые вне политики просто не существуют. Политики-профессионалы, специали­сты, работающие в законодательных, исполнительных, судебных государственных органах разных уровней, партийные функционеры — это представители соци­альных слоев, «наполняющих» институты и организа­ции политической системы общества. Микроуровень составляют политическая деятельность и отношения между людьми, гражданами как первичными субъек­тами, образующими общую ткань политики.

Политические права и обязанности, механизм уча­стия в управлении делами общества, социально-поли­тическая роль личности, закрепленные Конституцией страны, ее законами применительно к каждому граж­данину, образуют соответствующий социально-полити­ческий статус личности, отвечающий микроуровню политической системы. Это первичный, низкий уровень социально-политического положения и статуса в целом. Человек, не имеющий гражданства, лишенный по­литических прав и обязанностей, не обладает социаль­но-политическим статусом применительно к данной политической системе. Но в то же время он сохраняет социально-политические статусные показатели, соотне­сенные с международным правом.

Личностям, включенным в политическую систему на ее мезо- и макроуровне, общество, политическая система делегируют более высокие, соответствующие одному либо другому уровню, права и обязанности, усиливающие их политическое влияние. Меняется механизм включенности данного индивида в полити­ческие образования, растет его социально-политиче­ская роль. Возросшие по политической вертикали показатели определяют социально-политическое поло­жение данной личности и в целом ее статус как сред­ний либо высокий.

Своеобразие социально-политического положения личности, обладающей средним или высоким статусом, предопределяет неизбежность политической окраски ее менталитета, социально-политической позиции. В дан­ном случае речь идет о более рельефной политической выраженности позиции в сравнении с позицией лю­дей, деятельность которых прямо не сопряжена с по­литикой. В структуре духовности «государственных», «политических» индивидов значительное место зани­мают политические ценности и убеждения. А нерасчлененность интеллектуально-рационального и чувст­венно-эмоционального компонентов сознания предопре­деляет острое восприятие и переживание политических знаний, принципов, ритуалов, традиций, эталонов и норм поведения. Эти компоненты присутствуют в социаль­но-политической позиции людей с высоким, средним статусом как личностно значимые, оцениваются как высшие, как идеалы. Г.Г. Дилигенский выделяет ценно­стно-ориентированный тип вовлеченности личности в политику [38, с. 228—230]. Если подобного не происхо­дит, если доминирует инструментальный, «службистский» тип функционирования личности в политике, связанный с обыкновенной службой в бюрократических институтах партийно-государственной власти, то соци­ально-политическая позиция человека не соответству­ет высоким показателям его социально-политического положения. Это указывает на противоречие между структурными составляющими статуса, на его дефор­мацию, которая резко снижает эффективность полити­ческой системы общества.

Безусловно, инструментальный, «службистский» тип социально-политической вовлеченности отнюдь не является исключительной особенностью бюрократи­ческих, в частности, тоталитарных, режимов. В обще­ствах с развитой представительной демократией он сосуществует с ценностно-ориентированным типом, зачастую даже в психологии одних и тех же людей. Но в психологическом плане эти типы различаются. У них различны характер личностной мотивации. От­личие инструментальной вовлеченности от ценност­но-ориентированной состоит в том, что ценностный уровень мотивации играет в ней подчиненную, второ­степенную роль. Человек не стремится интериоризировать основные политические ценности системы, сосредоточившись лишь на выполнении предписан­ных пирамидой власти служебных обязанностей. При этом, как правило, недостаточное внутреннее усвое­ние политических ценностей негативно сказывается и на профессионально-служебной деятельности, вы­полнении соответствующей данному статусу социаль­но-политической роли.

В целом характеристики социально-политического статуса личности, его «наполнение» во многом зависят от типа общества, сложившейся в нем политической системы. Остановимся в этом смысле на примерах тоталитарной и демократической систем.

Прежде всего следует подчеркнуть, что тоталитар­ные или демократические показатели характеризуют не только политический режим, но и каждую сферу общественной жизни. Иначе говоря, тоталитаризм и демократизм — не изолированные от других общест­венных процессов политические явления, а составные части целостного изменения общества: развития со­циальной структуры, экономического роста или спа­да, движения производительных сил, прогресса или застоя знаний, формирования либо отсутствия граж­данского общества и правового государства, эволюции культуры, сочетания индивидуального и коллективно­го развития человека и общества и т. д. Таким обра­зом, тоталитарное и демократическое общества раз­личаются не только спецификой положения индивида в политической системе, но и особенностями взаимо­связи всех составляющих социального статуса лично­сти — социально-экономической, социально-культур­ной, социально-политической.

Тоталитаризм — это общественный строй, при котором государство полностью подчиняет себе все сферы (системы) жизни общества и отдельного чело­века. Существующая лестница социальных неравенств закрепляется и поддерживается элитой в неизменном состоянии. В экономике обеспечивается доминирова­ние государственной собственности. В сознание масс внедряется всеохватывающая мобилизационная идео­логия, обращенная не столько к разуму, сколько к чувствам, инстинктам. Монопольным правом на поли­тическую деятельность обладает только одна партия. А поскольку любая деятельность при тоталитаризме является государственной, подчиненной идеологии, постольку любое прегрешение в хозяйственной или профессиональной сфере сразу же превращается в политическое.

Такие важнейшие показатели социально-полити­ческого статуса личности, как политические права и обязанности, социально-политическая роль в управле­нии делами общества, носят в тоталитарном обществе по большей части «декоративный» вид, наделе реали­зуются в незначительной степени.

Основным требованием к «окраске» социально-политической позиции личности, вне зависимости от уровня ее социально-политического статуса, является наличие благонадежности особого вида — партийно-государственной. При этом дело не ограничивается лишь социально-политическими аспектами Как пра­вило, институтами тоталитарного государства контро­лируется весь духовный мир человека вплоть до глу­боко интимных чувств и переживаний. Продвижение по лестнице статусов обеспечивает отбор, осуществ­ляемый властными структурами по качествам, отве­чающим интересам тоталитарно-бюрократической системы. Таким образом, достичь боле или менее зна­чимого социально-политического и в целом социаль­ного положения можно, лишь пройдя идеологические фильтры.

Социально-политический престиж высокостатусно­го положения в тоталитарном обществе исключитель­но высок. Во-первых, обладать значительной политиче­ской властью в подобном обществе — значит обладать властью не только в политике — но в жизни, в общест­ве в целом. Во-вторых, престиж — образование, кото­рое может адекватно отражать положение того или иного субъекта в пирамиде власти, а может быть завы­шенным (заниженным) относительно этого реального положения. Так, например, пропагандистские кампа­нии, направленные на «освящение» руководящей роли КПСС в советском обществе, способствовали завыше­нию социально-политического престижа всякого субъ­екта, включенного во власть.

В демократическом обществе существует иной, отличный от тоталитаризма, характер взаимосвязи общественных систем. Рыночной экономике с различ­ными формами собственности здесь соответствуют демократические показатели политической системы. Справедливо отмечает Р. Арон, что «государство счи­тает своим достоинством то, что не руководствуется идеями ни одной из противоборствующих партий. Го­сударство нейтрально, оно терпит многопартийность» [10, с. 67]. Однако следует заметить, что оно требует от всех партий уважения к себе — к своей конституции Не будучи связано с какой-либо одной партией, в идеологическом смысле оно носит светский характер, поддерживает плюрализм идеологической системы. При отсутствии жесткого государственного давления на гражданское общество это общество самострукту­рируется, выстраивая социальную иерархию, соответ­ствующую эффективности экономики, развитию куль­туры и духовности.

В гражданском обществе, неразрывно связанном с демократией, разнообразие политических взглядов, мотивов, интересов не только допустимо, но и необхо­димо Здесь действуют многообразные социальные и политические силы, достигающие своих целей путем взаимных контактов, соглашений, взаимопонимания либо противостояния. Средний и высокий социально-политический статус личности может быть связан с ее соответствующим местом на государственной служ­бе, а может — с местом в политической партии, под­держивающей государство либо оппозиционной ему. При этом достаточно высокое социально-политическое положение личности в партии не обязательно сопро­вождается соответствующим уровнем социально-по­литического престижа в обществе Здесь сказывается политическая «разнокалиберность» гражданского об­щества, состоящего из влиятельных и одновременно самых незаметных политических образований.

В условиях многопартийности участникам поли­тической жизни в большей степени присущ ценност­но-ориентированный тип вовлеченности в политику, связанный с осознанием интересов и предпочтений соответствующих социальных групп. Государственный пост, членство в выборном органе, формальное или неформальное лидерство в партии, движении, парла­ментской фракции требует выработки, отстаивания четкой политической позиции. В борьбе за ее утвер­ждение, по сути, и складывается социально-полити­ческое положение, в целом статус «политической» личности.

Следует подчеркнуть, что реальность социально-политических показателей низкого, первичного уров­ня статуса, связанная, в частности, с действительной выборностью власти, защищенностью и реализацией прав и свобод человека, влияет на социально-полити­ческую позицию и престиж человека в демократиче­ском обществе, осознающего собственную значимость в процессе формирования политической системы в стране.

По-видимому, прежде всего характер политическо­го строя и политическая культура, связанные с актив­ностью социально-политического статуса личности на любом уровне его проявления, предопределили появ­ление в демократическом обществе феномена полити­ческого лидерства. Потенциальный лидер должен уметь завоевывать доверие в широких социальных слоях, особенно среди сторонников той политической пар­тии, которую он возглавляет или представляет. Тоталитарный лидер в этом не нуждается, ему важно пре­жде всего овладеть умением обходить соперников в ходе аппаратных интриг в высших эшелонах бюрокра­тической власти, создавая себе опору в номенклатуре, в партийно-государственном аппарате, а не в массе населения [38, с. 185—186].

Характеристика компонентов социально-полити­ческого статуса личности, его уровень в решающей степени зависят от взаимоотношений человека не с политической системой в целом, а прежде всего с государством Государственность пронизывает всю жизнь общества, человека. Связь человека с государ­ством интериоризируется и воплощается не только в социально-политической позиции, но в качествах ду­ховного облика, мировосприятия каждого индивида. Это качество, сформированное человеком в процессе его жизнедеятельности в рамках государственно-полити­ческих образований, B.C. Барулин называет соприча­стностью человека государственности [14, с 199] Взаимоотношения человека с государством в большей степени, нежели взаимоотношения с иными компонен­тами политической системы, характеризуют социаль­но-политический статус личности.

Отношение человека к государству, как важней­шее содержание его социально-политической позиции, зависит от отношения государства к человеку, кото­рое при всем многообразии оттенков может быть све­дено к двум полюсам: защите и подавлению личности [14, с. 202—204].

Защиту, обеспечение государством социально-политического положения личности можно дифферен­цировать следующим образом.

1. Защита социально-политического статуса лич­ности в международном плане, когда граждане государства оказываются за пределами своей страны. Человек, оказавшийся вне своего соци­ально-политического образования, особенно остро чувствует отдельность, отстраненность от привычной социальной и политической среды. Поддержание его статуса, соответствующая защита со стороны государства в случае ее не­обходимости обостряет сопричастность лично­сти государственности, наполняет социально-политическую позицию установками и мотивами, поддерживающими существующий политиче­ский порядок.

 

2. Защита, гарантирование личности ее социаль­но-политического статуса с точки зрения внут­ренних отношений. В данном случае речь идет о защите от действий антисоциальных сил, экстре­мизма, национализма, охлократии и т.п. Государ­ство способно и должно защищать социально-политический статус личности от самого себя. В повседневной жизни человек, как правило, взаимодействует с нижними этажами государ­ственной машины, порой сталкиваясь здесь с рав­нодушием, обманом, халатностью и т. д. Мезо- и макроуровни государственной власти, отстранен­ные от контактов с отдельными индивидами, часто представляются человеку механизмами за­щиты его от произвола чиновничьих низов. Ил­люзия о том, что высшие эшелоны государст­венной власти заинтересованы в обеспечении социально-политического статуса личности, все­гда была и остается весьма живучей.

На деле защита социально-статусных характери­стик зависит не от уровня государственных образова­ний, а от характера политического строя и режима. При наличии подобной защиты социально-политиче­ская позиция личности приобретает прогосударственную направленность; более того, у человека склады­вается ощущение социальной, духовной комфортности, устойчивости в современном мире. Социально-поли­тический престиж государства и личности в таком го­сударстве высок.

В современном обществе государство восприни­мается и как институт подчинения, давления на чело­века. Объективные основы подобного восприятия, конечно, существуют. Государство регулирует отноше­ния между людьми с различными, порой противопо­ложными интересами и устремлениями и порой должно опираться на силу (прежде всего силу закона) в под­держании сложившейся иерархии социально-полити­ческих статусов.

На практике сложились различные формы и сте­пени государственного давления, ограничения соци­ально-политических статусных показателей личности. Во-первых, это прямой запрет. Речь идет, к примеру, об ограничениях передвижений между странами, ог­раничениях в праве проживания в отдельных районах, городах, отстранении от участия в выборах, запретах на профессию, препятствиях при получении гражданства и т.п. В известных условиях подобные дейст­вия государства могут быть оправданными, но в це­лом они воспринимаются человеком как ущемление его социально-статусного положения, изменяют каче­ство сопричастности государству.

Во-вторых, государство способно выступать как уг­роза обществу и гражданину. Подобная социально-по­литическая роль государства проявляется, как правило, в тоталитарно-репрессивных режимах Эти режимы не просто ограничивают те или иные социально-политиче­ские показатели статуса личности, но путем прямого насилия, по сути, парализуют ее социальное развитие, лишая человека права на свободу.

Деформация социально-политического статуса при­водит к соответствующей реакции, которая воплощает­ся в адекватной наполненности социально-политической позиции индивида. Данная позиция в одном случае может быть связанной с социальным страхом, прони­зывающим все общество; в другом случае — с социаль­ной апатией, полным безразличием по отношению к политическим вопросам; в третьем — с социальным конформизмом, стремлением приспособиться к режиму, жить по двойному социально-политическому, духовно­му стандарту. Наконец, в четвертом случае социаль­но-политическая позиция человека проявляется в стремлении активно противостоять государству в деятельности по реализации данной позиции. Соци­ально-политический престиж государства в глазах личности и соответствующий престиж личности в глазах государства ничтожны.

Сопричастность личности государству, таким об­разом, в существенной степени характеризуя ее со­циально-политический статус, наполняет позицию человека самыми противоречивыми установками и цен­ностями. Здесь могут сочетаться (порой даже одно­временно) мотивы, связанные как с ролью государства-защитника, так и с ролью государства-насильника. Причем такое противоречивое единство обусловлено объективными причинами и вполне закономерно.

Итак, каждая личность занимает определенное ме­сто в политической системе общества, приобретая тем самым социально-политический статус. Это ее соот­носительное положение в политической системе обще­ства, характеризующееся соответствующей ролью, правами и обязанностями, осознаваемое индивидом в качестве его социально-политической позиции и по-лучающее престижную оценку в общественном мнении.

Статус личности в политической системе общест­ва, безусловно, должен быть подвергнут более глубо­кому и всестороннему анализу. Его результаты позволят определить пути формирования правового государст­ва и гражданского общества, указать пределы поли­тического регулирования отношений, связанных с личностью.

Проблема личности в политике относится к числу вечных. Она вызывает неизменный интерес у филосо­фов и историков, писателей и моралистов, религиоз­ных мыслителей и психологов. В политической науке, между тем, эта проблема относится к числу наименее исследованных. В профессиональных политологических изданиях число публикаций на эту тему — минималь­но, что связано с претензиями многих политологов на создание объективной науки, где действие субъектив­ного фактора сведено к минимуму. Личность они выно­сят за скобки либо потому, что считают ее влияние на политические события минимальным, либо потому, что не владеют качественными методами исследования, позволяющими учитывать уникальные, неповторимые свойства личностей тех, кто делает политику.

В современной политической науке ситуация мед­ленно меняется. Большинство политологов сейчас при­знают необходимость исследования личностного фак­тора в ходе политического процесса. Одной из причин поворота политологов к изучению этого феномена ста­ла неспособность институционального политического подхода предсказать те кардинальные перемены, кото­рые произошли в мире после начала перестройки в СССР. Многие тогда задавались вопросом: как разви­валась бы политика в мире, если бы генеральным сек­ретарем КПСС был избран не М. Горбачев, а А. Громы­ко или В. Гришин. «Вес» личностных качеств советского лидера в происшедших переменах был столь значителен, что это во многом заставило пересмотреть традицион­ные подходы к изучению политики.

Для большинства непрофессионалов в области политической науки именно вокруг личностей тех, кто делает политику, сосредоточен основной интерес к политике. Читающая публика хочет знать биографии тех, кто изменил лицо эпохи. Ее интересуют их стиль и вкусы, семейное окружение и спортивные увлече­ния. Нам не случайно кажется: поймем политика как человека — и перед нами откроются скрытые пружи­ны его политического поведения.

Чтобы понять, кто прав: профессионалы или любите­ли, попробуем прежде всего проанализировать, что даст нам понимание личности для проникновения в полити­ческие механизмы.

В политической мысли сложились две традиции в трактовке проблемы личности. Первая из них придает личности решающее значение в определении направ­ления политического процесса. Зачастую сторонники этой позиции просто сводят политику к личности ли­деров, вождей, авторитетов. Еще Паскаль сказал, что если бы нос Клеопатры был чуточку короче или чуточ­ку длиннее, то история человечества выглядела бы совершенно иначе.

В русле этой традиции велись дискуссии конца XIX — начала XX века о роли личности в истории, которые хорошо известны благодаря вкладу Толстого, Карлейля, Джеймса, Плеханова и Троцкого. Пожалуй, наиболее известная книга этого рода — это работа Сиднея Хука «Герой в истории».

Политическая роль — это набор прав и обязанно­стей, статус, реальные функции, связанные с местом личности в политической системе.

Роль личности в истории вообще и в политике в особенности обосновывается сторонниками первого подхода личными достоинствами вождей: политическим талантом, способностями, знаниями, навыками, авто­ритетом. Как видим, речь идет о том, что личностным качествам придается большее значение, чем собствен­но политическим позициям того или иного персона­жа. В этом же ключе работают и те политические психологи, которые рассматривают не столько дос­тоинства политиков, сколько, напротив, их комплексы в качестве мотива политического участия. Так, аме­риканский исследователь Дж. Барбер, следуя за Альф­редом Адлером, предлагает компенсаторную кон­цепцию власти. Он полагает, что именно комплекс неполноценности, вызванный детскими травмами, пережитыми политиком на ранних стадиях становле­ния его личности, мобилизует его на достижения, несравнимые с достижениями его более удачливых свер­стников,

 

 Второй подход, напротив, скорее принижает роль личности в политике. Среди сторонников этой точки зрения есть различия. Политологи позитивистского толка, особенно бихевиористски ориентированные, не возражая против исследования отдельных компонен­тов личности в политике, не видят смысла в анализе целостной личности как фактора, влияющего на про­цесс и систему. Так, А. Инкелес, выражая точку зре­ния многих политических социологов, считает, что индивидуальные особенности «гасят» друг друга в масштабных политических процессах. Есть смысл поэтому изучать не индивидуальные, а массовые закономерности, например, распределение политиче­ских ролей. Личностью же политолог может пренеб­речь.

Иную по замыслу, но сходную по сути позицию занимают политологи, которые считают личностный фактор в принципе не значимым по сравнению с факторами социального воздействия на политику. Теоретики, принадлежащие к марксистской традиции, выделяют экономические факторы, детерминирующие политику. Политологи, стоящие на позициях функцио­нализма, фокусируют исследование на системообразующих составляющих политических партий, органи­заций, движений. Общее между ними то, что они выводят личность за рамки факторов, среди которых следует искать причинное объяснение макрополити­ческих процессов.

Политическая практика авторитарных и тоталитар­ных режимов дает дополнительные аргументы тем политологам, которые стремятся ограничить значение личностных детерминант политики. Они полагают, что если авторитарная политика рассматривает человека как материал для своих политических экспериментов, то зрелая демократическая система должна быть без­личным механизмом, который обеспечивал бы челове­ку его права и свободы независимо от того, какой лидер сегодня во главе государства. Крайним выражением этой позиции являются леворадикальные, анархист­ские концепции, которые отрицают не только автори­тет вождей, но и вообще необходимость любой орга­низованной политической деятельности, сводя тем самым на нет значение разумной личности в полити­ке. На место воли и сознания личности, планирующей и организующей политический процесс, приходят массовые инстинкты.

Однако линия водораздела между приведенными выше точками зрения в прошлом проходила по вопро­су о личности нерядовой. Основные дискуссии велись вокруг роли политического лидера. Личность рядово­го гражданина обозначалась, так сказать, во множе­ственном числе, как часть массы. И хотя литература по проблеме личности в политике по-прежнему содер­жит большое число работ о личностях политиков, их во многом вытесняет проблематика, связанная с обыч­ными гражданами. Вовлечение в политику ранее пас­сивных слоев населения со всей остротой поставило перед политической психологией и политологией в це­лом, вопрос о том, как личностные особенности влия­ют на участие в политике.

Кроме выявления «веса» личности в анализе поли­тического процесса в политической психологии ставит­ся и другая важная задача: понять, каково содержание этого взаимодействия, какие тенденции прослеживаются в разных типах политических систем? В истории по­литической мысли сложились довольно устойчивые ком­плексы представлений, получившие свою классическую форму в трудах Т. Гоббса, Г. Спенсера, А. де Токвилля, Ж.-Ж. Руссо и других. Одна из моделей взаимоотноше­ния между личностью и политикой описывается в терми­нах «подчинения» личности государству. Необходи­мость такого подчинения личности мотивируется ее природой: неразумной, эгоистической и потому нуждаю­щейся в контроле. Эта точка зрения идет от Т Гоббса.

Современные политологи вводят новые мотивы, объясняющие необходимость подчиненного положения личности, мотивируя ее управленческими задачами (Д. Белл, С. Липсет, У. Мур), обеспечением устойчивой демократии (Р. Даль, У. Корнхаузер), достижением большего равенства (Дж. Роулз, Г. Гэнс). Однако об­щим для всех приверженцев данной модели является представление о политическом регулировании как подчинении личности государству, организации, эли­те, ограничивающем участие рядового гражданина и его роль в политике. При этом сама личность высту­пает в роли пассивного объекта управления, нуждаю­щегося в надличностных механизмах, способных обуз­дать ее несовершенную природу.

Иным представляется характер взаимодействия личности с системой тем политическим психологам, которые следуют за А. Смитом, Г. Спенсером, У. Годвиным, видевших в личном интересе механизм, который приводит в движение и политику. Модель «интереса» предполагает, что и социальный, и политический поря­док возникает как естественный результат сочетания интересов разных людей; нужна поэтому не сила по­давления, а рациональное осознание индивидом своих выгод от общих усилий. Важнейшим постулатом в этой традиции является рассмотрение личности как актив­ного субъекта политической деятельности. Те либе­ральные и неоконсервативные теоретики, которые используют эту модель, резко негативно относятся к любым формам коллективности, централизации власти и подчинению ей индивида. Проблемы политического строя, власти и свободы они рассматривают в индиви­дуалистической перспективе.

«Поведенческая революция» привела к выделению проблемы личности в политике в специальную область в рамках политической психологии. Есть несколько типов исследований, представляющих эту область. Во-первых, это так называемые кейс-стадиз (case studies), или качественные исследования отдельных конкрет­ных случаев, в фокусе которых находятся неповтори­мые индивидуальности, будь то политик или просто гражданин. Хотя методы, используемые для создания индивидуальных политических портретов, нацелены на раскрытие их уникальных личностных качеств, они отвечают научным критериям. Для этого используют­ся стандартизированные процедуры обработки мате­риалов.

Многие из работ этого типа представляют собой психобиографии политических деятелей. Среди работ психобиографического направления выделяются тру­ды Э. Эриксона о Лютере, Гитлере и Элеоноре Руз­вельт, А. Джорджа об американском президенте Вуд-ро Вильсоне, Е. Вольфенстейна о Ганди, Ленине и Троцком. Создана целая галерея портретов, среди которых можно найти практически всех известных мировых политиков: вплоть до Ельцина, Саддама Хусейна и Клинтона. Основная задача кейс-стадиз — дать представление о личности политика, исходя из опыта его первичной социализации и выводя из него внут­ренние мотивы политических поступков. При этом, описывая жизненный опыт политика, они, как прави­ло, отвлекаются от общей политической ситуации.

Другое направление изучения личности в полити­ке — агрегативные исследования, напротив, встраи­вает факты личной биографии политика в исторический контекст самого политического процесса Такие авторы, как Дж. Кокс, С. Хьюз, М. Блох, Б. Броди, А.Я. Гуревич и другие историки и политологи видят свою задачу не в редукции политических событий к действиям отдельных личностей, но в привнесении личностного компонента как фактора в объяснение исторических событий в политике. Это направление исследует влияние личностных факторов на такие процессы, как войны, революции, национальный ха­рактер, политическая культура.

Третье крупное направление представлено типо­логическими исследованиями. В них предпринимаются попытки классифицировать политических деятелей в психологических терминах от самых примитивных до сложнейших. Основаниями для классификации слу­жат отдельные психологические особенности полити­ков, свойства их поведения, мышления, стиля межлич­ностных отношений, принятия решения и т. д. Одной из наиболее известных классификаций является схе­ма Т. Адорно, основанная на понятии авторитарно­сти. М. Рокич предложил в качестве основания для типологии политиков такое качество, как догматизм. Д.Трисман избрал две базовые личностные ориентации: на традицию и на внутренние цели. Г. Лассуэлл и Дж. Барбер выделяют политические роли. Лассуэлл предлагает типологию, выделяющую роли «агитатора», «администратора» и «теоретика», а Барбер — «зрите­ля», «рекламирующего», «сопротивляющегося» и «за­конодателя».

Обобщая развитие проблематики личности в полити­ке, американский политический психолог Фред Гринстайн предложил концепцию, определяющую значение личностного фактора в политическом процессе. Его роль становится особенно важной, во-первых, когда появля­ются абсолютно новые политические обстоятельства, не имеющие аналогов в прошлом. Во-вторых, в сложной и противоречивой ситуации с большим числом не­определенностей. В-третьих, в ситуации, когда есть выбор между разными силами, предлагающими разные политические решения. По мнению Гринстайна, роль личности в политическом процессе тем больше, чем более среда восприимчива к тому, что личность ей предлага­ет, чем выше позиция человека в политической систе­ме, и чем ярче сила Эго того или иного политика.

Заметим, что сегодня уже не дискутируется вопрос о том, нужны или не нужны исследования личности в политике. Вульгарный психологический редукционизм ранних работ уступил место сбалансированному уче­ту как личностных, профессиональных, так и ситуа­ционных переменных, представленных в мультивариативном подходе.

Феномен личностно-профессионального развития и самореализации выступает фундаментальным при­оритетом социальной теории и практики. Он инте­ресует многих исследователей, организаторов раз­личных сфер деятельности и всех специалистов. В частности Президент Международной академии акмеологических наук Н.В. Кузьмина его определила следующим образом: «Личностно-профессиональное развитие — это качественная характеристика субъ­екта деятельности — представителя данной профес­сии, которая определяется мерой владения им совре­менным содержанием и современными средствами решения профессиональных задач, продуктивными способами ее осуществления. Мера этого овладения у разных людей различная, поэтому можно говорить о высоком, среднем и низком уровне профессиона­лизма деятельности представителя той или иной про­фессии» [47, с. 39].

Руководствуясь акмеологическим подходом, который позволяет целостно охарактеризовать и оценить личностно-профессиональное развитие и самореализацию политика, представляется практически целесообразным использовать его в политической деятельности. Иначе говоря, такой подход дает возможность создать оптималь­ную модель или «портрет» политического деятеля для определения степени (уровня) его соответствия требо­ваниям его деятельности. С одной стороны, такой «порт­рет» должен создаваться достаточно крупными «мазка­ми», чтобы целостно и системно охватить все основные черты субъекта политики, отличающие его от людей других профессий. С другой стороны, «мазки на порт­рете» должны дать ясное и конкретное представление о приоритетности его личностно-профессионального раз­вития. В общей палитре должны быть ясно различимы, но гармонично связаны все вырисованные детали, кото­рые и создают образ привлекательного политика.

Концептуальное осмысление проблемы создания личностно-профессиональной модели современного политика обусловлено рядом обстоятельств традици­онного и неординарного характера. Одним из наибо­лее существенных таких обстоятельств выделяется общий переход страны к рыночной экономике. Рыноч­ные отношения требуют преобразования всех сфер жизнедеятельности общества, и прежде всего функцио­нирования политических институтов. Их приоритет­ность среди других определяется не только ответствен­ными и нестандартными задачами, которые решают субъекты политики в современных условиях, но и от­сутствием достаточных теоретико-методологических, организационных и практических основ разработки и реализации научно обоснованной модели современно­го политика как ее основного субъекта политической деятельности.

Опыт свидетельствует, что без современных ме­тодологических оснований проблема представляется трудноразрешимой. Проблему подготовки человека к компетентному труду нельзя назвать второстепенной для науки. Достаточно отметить, что главное предна­значение образовательных заведений всегда состояло в подготовке человека к жизни и труду в избранной или предписанной сфере. Однако последующий само­стоятельный труд становился, как правило, и своеоб­разной школой самостоятельного профессионального становления его субъекта.

Многие исследователи справедливо отмечают, что проблема личностно-профессионального развития и самореализации политиков собственно в научном пла­не поставлена сравнительно недавно, а в политической психологи выдвигается впервые [7, 32, 107 и др]. Ре­альность такова, что в познании и решении этой про­блемы ученые и практики руководствуются сложившей­ся методологической парадигмой. Как следствие такого подхода — каждая наука в отдельности получает и оперирует частичным знанием о сущности данного целостного феномена. Соответствующие им учебные дисциплины доносят эти фрагментарно-парциальные знания до тех, кому они необходимы на практике, — настоящих и будущих политиков.

Однако, не получив изначально целостного кон­структивного оформления, такие частичные знания о политике и ее субъектах не только имеют много «бе­лых пятен», но и значительная их часть на практике просто не востребуется. Например, политический лидер, реально сталкиваясь в политической деятель­ности с проблемой многоплановости политической активности в целостности и взаимосвязанности со всей социальной реальностью, сам интуитивно завершает «доконструирование модели» и подготовку в соответствии с ней к целенаправленной деятельно­сти, политическим отношениям и саморазвитию. Этим он пытается восполнить востребованные практикой знания и деятельностные способности, которые обя­заны были сообща выработать концептуально и в деталях все науки, заинтересованные в оптимизации его политической деятельности. Для успешного ре­шения указанной проблемы в целом представляется важным проследить реальное состояние отмеченно­го круга вопросов, определить концептуальные на­правления их реализации и раскрыть заложенные в них возможности.

Анализ личностно-профессионального развития и самореализации современных политиков показывает, что проблема профессионализма в политической сфе­ре в настоящее время практически не является пред­метом исследования всех тех наук, которые занимаются этой проблемой. Общие подходы к ней рассматрива­лись на философском уровне [2, 22, 43, 70 и др.]. От­дельные стороны данной проблемы анализируются психологией и акмеологией [5, 37, 49 и др].

Предыдущий | Оглавление | Следующий

Главная| Контакты | Заказать | Рефераты  
Источник: http://www.kursach.com/biblio/0005000/501.htm


Закрыть ... [X]

Опухла десна и щека около зуба: что делать в Планер летающий своими руками

Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ Рабочее место для выполнения ручных работ